6.2 Да здравствует Лас-Вегас! Джим Моррисон: Жизнь, смерть, легенда

/ Просмотров: 92569

Джим Моррисон

Джим зависал с романистом Робертом Говером, автором культовой новеллы 1961 года «Сто долларов непонимания». Говер получил выгодную работу составить краткий биографический очерк о Джиме для журнала «Sunday» из «New York Times», и они уже встречались в Нью-Йорке, когда Джим был там в прошлый раз. Джим был молчаливым и рассеянным пока ел, в то время как его менеджеры («два мошенника», - как вспоминает Говер) болтали без умолку. Под итог Джим вывел Говера в парк и сказал, что менеджеров скоро уволят. Джим посмотрел на Говера и проворчал: «Понимаешь, я вообще-то поэт». Он вытащил записную книжку и начал читать вслух. «В каждой поэме было что-то особенное, вызывая желание услышать это еще раз, - позднее писал Говер. – Вот когда я познакомился с образованным, философским, поэтичным Джимом Моррисоном».

«Times» отказался от истории Говера, когда Роберт и его редактор не согласились с требуемым подходом, но Джим продолжил вертеться возле Говера. Как-то пьяной ночью Джим и Говер решили поехать на машине в Лас-Вегас, тогда еще мафиозный город игровых развлечений в пустынных землях между Долиной Смерти и долиной Парадиз в Неваде.

ОГЛАВЛЕНИЕ 67


Нашли ошибку, напишите на admin@vavikin-horror.ru. Сделаем перевод книги лучше вместе :)

Сейчас главы выкладываются сразу в процессе перевода, можно сказать в черновом варианте. После завершения перевода всей книги, текст будет окончательно вычитан и книга выложена в свободный доступ для скачивания в fb2 и других форматах.

Спасибо всем, кто уже помог с вычиткой!



6.2 Да здравствует Лас-Вегас!

Запой Джима тщательно скрывался от боготворящих его рок-фанов. Для них Джим все еще оставался неподвластным богом с литературным уклоном и эрекцией, «Back Door Man», сексуальный жеребец, достающий копов, рок-музыкант, интервью которого, как только начали выходить за пределы альтернативной и андеграунд прессы, показали его мыслящим, утонченным и даже глубоким: «Я нашел, что музыка забирает мое воображение. Когда я исполняю мои песни на публике, это драматическое действо, но не постановка, как в театре, а социальный акт – реальное действие».

Другое интервью: «Музыка такая эротичная. Одна из ее функций – очищение эмоций, которое мы видим каждый вечер, когда играем. Называть нашу музыку «оргазмической», означает, что мы можем привести людей к некоему эмоциональному оргазму, с помощью музыки и слов. Концерт удачен только когда музыканты и зрители достигают некоего единения. Для меня это волнение, удовлетворение от понимания, что границ, разделяющих людей, становится меньше, хотя бы на один час».

И из записанного на пленку интервью: «Мы обращаемся к тем же базовым, человеческим нуждам, что и классическая трагедия или южные блюзы. Думайте об этом, как о спиритическом сеансе в атмосфере, ставшей для жизни враждебной, холодной, рестриктивной. Люди чувствуют, что умирают на неплодородных ландшафтах. Поэтому они собираются вместе на спиритический сеанс, чтобы читать заклинания, успокоиться, прогнать злых духов посредством молитв, песен, танцев, музыки. Они (шаманы) пытаются излечить болезнь, вернуть миру гармонию».

Еще Джим был очень забавным. Когда он не стеснялся, находился в кругу друзей, то смеялся и много шутил. Если он был в одном из любимых баров и кто-то подшучивал над ним по поводу «The End», Джим говорил: «Да ладно, чувак, хватит. Я не хотел трахать свою маму, - пауза. – Я хотел трахнуть твою маму». Так начинались драки в барах. Однажды Джиму едва не разбили голову стулом, брошенным в него разгневанным посетителем, пришедшим следом за Джимом в «Whisky». Вышибалы держали нападавшего, пока Джим и две девушки, пребывавшие с ним, не ушли из бара.

К январю 1968 Джим Моррисон редко покупал музыкальные записи, но достал новый альбом Боба Дилана – «John Wesley Harding», набор мечтательных песен записанных в Нашвилле с местными музыкантами. Джим слушал снова и снова «All Along the Watchtower» и «I Dreamed I Saw St. Augustine» в квартире Памелы на втором этаже, расположенной на Нортон-Авеню, вверх по выложенной красной плиткой лестнице, поднимавшейся из небольшого двора в стороне от улицы, за живой изгородью кактуса и олеандра. Джим держал у Памелы свои книги, выставленные в пластиковых ячеечных ящиках из-под молока. Джим любил читать в мягком кресле, укрывшись уродливой пурпурной махровой накидкой, пока Памела готовила ужин. Свечи горели днем и ночь.

Агент по рекламе из «Electra» - Диана Гардинер, жившая этажом ниже, вспоминает, что ссорясь, Джима и Пэм курсировали вверх и вниз по выложенной красной плиткой лестнице, как сумасбродные актеры в старых фильмах Лари Флинта. Пэм будет кричать: «Ты получишь свое, Джим Моррисон!» На что он кричал: «Нет, это ты получишь свое, детка, а я получу свое». Вскоре книги и одежда Джима летели через окно во двор. Джиму нравился альбом Дилана, и он даже позаимствовал некоторую лирику – очевидно по памяти, поскольку есть некоторые несоответствия – для одной из своих записных книжек.

В начале этого месяца Doors записали промо-клип для их следующего сингла «Unknown Soldier». Снятый в зернистом изображении, в стиле теленовостей андеграунда Марком Абрамсоном и смонтированный со вставками фильмотечного материала сцен Вьетнамской войны и развалившихся на траве хиппи, клип «Unknown Soldier» начинался с семьи собирающейся завтракать за столом, затем проявлял босоногую четверку Doors на пляже Венеции. Трое из группы несут индийские инструменты: таблы и ситары. Когда история песни о могилах и казни разворачивается, Дороти Манзарек привязывает Иисусо-подобного Джима – длинные волнистые волосы, небритый, грязный шерстяной жакет, нетрезвый вид – к сваям пирса вместе с букетом цветов оранжевой веревкой. Мелькает больше образов - вьетконговские трупы, запаленные зажигалками «Zippo» хижины, артиллерийские залпы – затем раздается звук смертельного выстрела, и камера показывает с четырех разных точек, как Джим отхаркивает кровь. Кровь капает на цветы, когда Джим падает, застывая гротескно на веревках. Другие музыканты играют индийскую музыку в изножье Дима, пока продолжается причудливо эмоциональная часть «It’s all over – war is over», а затем уходят по пляжу, унося свои инструменты. (Случайным подтекстом было, что троица Doors убила Джима Моррисона своими нудными медитациями и индийской духовностью). «Unknown Soldier» был смонтирован в январе и дебютировал в Нью-Йорке на следующий месяц. Но клип сочли слишком жестоким для обычных сетей и показали только по общественным каналам Бостона и Сан-Франциско.

В выходные 19 и 20 января Doors после трех недель отсутствия возобновили концерты, начав с выступления в «Carousel Theater» города Уэст-Ковина, расположенного недалеко от Лос-Анджелеса. В первый вечер Джим был великолепен, накачанный вибрацией музыки, падал на сцене и вскакивал к микрофону как по команде. Следующим вечером на той же сцене Джим был так пьян, что мог стоять, только держась за стойку микрофона. В течение последующей недели Джим начал систематизировать шесть секций из своей эпической поэмы «Celebration of the Lizard», которая должна была занять одну или две стороны пластинки нового альбома Doors. Группа намучалась, пытаясь связать секции вместе в нормальный, пригодный для прослушивания вид. Джим так же работал над другой большой поэмой «Texas Radio», основанной на кадансах библейских проповедников, которых Джим слушал в школе. Еще он представил группе «Orange County Suite» - сборник коротких поэм, посвященных Памеле. Группа ненавидела это.

Джим зависал с романистом Робертом Говером, автором культовой новеллы 1961 года «Сто долларов непонимания». Говер получил выгодную работу составить краткий биографический очерк о Джиме для журнала «Sunday» из «New York Times», и они уже встречались в Нью-Йорке, когда Джим был там в прошлый раз. Джим был молчаливым и рассеянным пока ел, в то время как его менеджеры («два мошенника», - как вспоминает Говер) болтали без умолку. Под итог Джим вывел Говера в парк и сказал, что менеджеров скоро уволят. Джим посмотрел на Говера и проворчал: «Понимаешь, я вообще-то поэт». Он вытащил записную книжку и начал читать вслух. «В каждой поэме было что-то особенное, вызывая желание услышать это еще раз, - позднее писал Говер. – Вот когда я познакомился с образованным, философским, поэтичным Джимом Моррисоном».

После той встречи Джим начал заскакивать в апартаменты Говера на пляже в Малибу, изучая коллекцию оккультных книг и выделывая фортеля, типа раскачивания на перилах балкона. Джим приходил в четыре и совершал рейд к холодильнику. Он будет снова и снова спрашивать Говера, как тот опубликовал свои работы. Как-то вечером, Джим вырвал пластинку с записью «Strange Days» из стерео-системы Говера и растоптал, дико матерясь. (Придя в следующий раз, Джим принес новую копию пластинки и предложил подписать ее). Иногда он приходил, закуривал косяк и приглашал Говера погулять по пляжу. На закате подруга Говера готовила ужин. Когда они будут садиться за стол, Джим бормотал: «А… я оставил чиксу… понимаешь… в машине». Подцепленная Джимом девушка, обычно очень молодая, приглашалась на ужин.

«Times» отказался от истории Говера, когда Роберт и его редактор не согласились с требуемым подходом, но Джим продолжил вертеться возле Говера. Как-то пьяной ночью Джим и Говер решили поехать на машине в Лас-Вегас, тогда еще мафиозный город игровых развлечений в пустынных землях между Долиной Смерти и долиной Парадиз в Неваде. Говер жил какое-то время там, и пел хвалебные песни Джиму, называя Лас-Вегас денежным концентрационным лагерем Америки. Джим хотел поехать на огромном куске детройтской стали Говера – «Олдсмобил 98», и говорил, что Памела планирует поехать с ними. Но прямо перед поездкой между Джимом и Пэм вспыхнул жуткий скандал. (Женщина, приближенная к Пэм, уверена, что Джим заразил Памелу триппером, и та была вне себя от злости). Поэтому Джим, Говер и его подруга поехали втроем.

29 января 1968. Джим ехал в пустыне целый день, мрачный, и они добрались в Вегас к закату. Они встретились с друзьями Говера, среди которых был черный парень по имени Дон Чейни и его подруга, и пошли в стрип-клуб «Pussycat a’ Go Go».

Джим, в своих узких кожаных штанах, бухой от вина и плана, был частью межрасовой длинноволосой группы в деревенском Лас-Вегасе. Джим начал искать неприятности. Это стало его наиболее задокументированное безумство. Выйдя из машины, он стрельнул у Говера сигарету и курил, пряча в руке, словно это косяк. Охранник на входе начал цепляться к нему, и Джим ответил охраннику тем же. «Почему бы тебе не пойти в жопу?» - протянул с южным акцентом Джим. Неожиданно охранник размахнулся полицейской дубинкой и нанес ему три коротких удара в голову. Шокированный, Джим отошел назад, шатаясь и обливаясь кровью. Охранник свалил одного из друзей Говера, попытавшегося вмешаться. Чернокожий по имени Чейни начал звать полицию. Во всем этом хаосе Джим не произнес ни слова – стоял, прислонившись к стене с окровавленным лицом. Копы Вегаса приехали и распластали провокатора-Джима на капоте патрульной машины. Джим начал бранить их: «Ах вы, трусливые свиньи. Мудаки. Гребанные, тупые, деревенские ублюдки. Я заберу ваши значки, и вы снова пойдете собирать мусор». Копы арестовали Джима и Роберта Говера, бросив их на заднее сиденье патрульной машины.

Говер позднее писал: «Это было не только наше временное затруднение, способное пробудить ангелов и демонов мести. Это было так же веяние времени войны во Вьетнаме, трудностей всех на планете несправедливо пострадавших от таких одетых в униформу придурков. Моррисон думал и чувствовал планетарно, а его разум имел опасную наклонность возвращения в прошлое, как если бы он был реинкарнацией языческого шамана, горевшего у жертвенного столба, снося мучения, и появившегося здесь, чтобы отомстить за ту ошибку и все другие. Когда его избивали имперские воины, он предпочитал погибнуть, вместо того чтобы замолчать. В сердце и душе Джима Моррисона был неконтролируемый гнев против несправедливости».

В полицейском участке сержант увидел длинные до плеч волосы задержанных и велел раздеть их и обыскать – унизительная процедура применяемая к хиппи. Затем копы распылили на Джима и Говера порошок от тараканов, заставили их нагнуться, раздвинули ягодицы и распылили «финальный взрыв задницы». Дежурившие в ту ночь копы загоготали. Джим и Говер были обвинены в пребывании в состоянии опьянения в общественном месте и нарушении спокойствия.

«К тому времени, когда нам предъявили обвинения, сняли отпечатки пальцев и бросили в камеру, Джемса Дугласа Моррисона было уже не узнать, - писал Говер. – Его взгляд был расфокусирован. Джим прерывисто дышал, словно огнедышащий дракон. Он забрался на высокую тюремную решетку и завопил: «Эй, Боб (презрительное обращение к полицейским), разве эти гребаные свиньи не самые уродливые ублюдки, которых ты встречал?» и прочие «нежности», рожденные его звучным голосом с четкой дикцией, бывшей его отличительной чертой, как певца. Не было смысла напоминать, что полиция Лас-Вегаса могла убить его. Какая бы сила не завладела его разумом, ей было плевать на его физическое здоровье или мое».

Подошли арестовавшие их копы и сказали, что встретятся с ними в частном порядке, когда в полночь закончится смена, а Моррисон и Говер выйдут из тюрьмы. Говер был в ужасе.

Подруга Говера вытащила их из тюрьмы под залог в одиннадцать тридцать. Они выскользнули из участка и пошли искать «Олдсмобил» на стоянке «Pussycat». Джим сел за руль, решив ехать по встречке. Чейни схватил руль, заставляя Джима ехать по своей стороне. Говер пересел за руль. Они поехали в Мулен Руж, где Джим захотел посидеть с группой джаз-музыкантов. Джим издал один из своих безумных «Back Door Man» криков, и музыканты просто перестали играть. Чейни, бывший крепким, как полузащитник в американском футболе, сгреб Джима и сказал, что если он не образумится, то не переживет эту ночь.

Они завершили гулянку в квартире друзей, слушая записи Doors. Чейни напрямую сказал Джиму, что не впечатлен этим «тупорылым дерьмом».

Джим вернулся в Лос-Анджелес на следующий день за рулем «Олдсмобила», пригласив Говера и его подругу на ужин, а затем в «Whisky», где представил глубокий анализ того, как Doors постепенно и методично распространят свою музыку в Вегасе, рафинировав ее в соответствии с требованиями осведомленной, понимающей публики. Джим объяснил, что теперь они должны писать песни фригидно и в студии. Отныне ему надлежало заводить тысячи вопящих подростков на хоккейных аренах, молодежь, которая ни хрена не понимала в том, что происходит. Джим сказал, что ему скучно и попросил подбросить его в мотель «Alta Cienega». Говер и его подруга вернулись в Малибу. После этого Говер не имел больше дел с Джимом.

Обвинения, выдвинутые в Неваде были сняты сразу, как только адвокат Джима получил отчет о задержанииые. Джим Моррисон больше никогда не был в Лас-Вегасе. Случившееся там станет не последней выходкой Джима, в базе которых лежали ссоры с неукротимой Памелой Курсон.


6.3 Дни в танцевальных залах закончились


Комментариев: 1 RSS
Оставьте комментарий!

Регистрация на сайте не обязательна (просьба использовать нормальные имена)

Вы можете войти под своим логином или зарегистрироваться на сайте.

Авторизация Site4WriteAuth.

(обязательно)

Site4Write: сайты для писателей